Неточные совпадения
Случайно вас когда-то встретя,
В вас искру нежности заметя,
Я ей поверить не посмел:
Привычке милой не дал
ходу;
Свою постылую свободу
Я потерять не захотел.
Еще одно нас разлучило…
Несчастной жертвой Ленский пал…
Ото всего, что сердцу мило,
Тогда я сердце оторвал;
Чужой для всех, ничем не связан,
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан…
Все текло живо и совершалось размеренным
ходом: двигались мельницы, валяльни, работали суконные фабрики, столярные станки, прядильни; везде во все входил зоркий взгляд хозяина и, как трудолюбивый паук, бегал хлопотливо, но расторопно, по всем концам
своей хозяйственной паутины.
— Понимаю (вы, впрочем, не утруждайте себя: если хотите, то много и не говорите); понимаю, какие у вас вопросы в
ходу: нравственные, что ли? вопросы гражданина и человека? А вы их побоку; зачем они вам теперь-то? Хе, хе! Затем, что все еще и гражданин и человек? А коли так, так и соваться не надо было; нечего не за
свое дело браться. Ну, застрелитесь; что, аль не хочется?
Я, конечно, все свалил на
свою судьбу, прикинулся алчущим и жаждущим света и, наконец, пустил в
ход величайшее и незыблемое средство к покорению женского сердца, средство, которое никогда и никого не обманет и которое действует решительно на всех до единой, без всякого исключения.
Так пускал он в
ход свои нравственные силы, так волновался часто по целым дням, и только тогда разве очнется с глубоким вздохом от обаятельной мечты или от мучительной заботы, когда день склонится к вечеру и солнце огромным шаром станет великолепно опускаться за четырехэтажный дом.
Барон вел процесс, то есть заставлял какого-то чиновника писать бумаги, читал их сквозь лорнетку, подписывал и посылал того же чиновника с ними в присутственные места, а сам связями
своими в свете давал этому процессу удовлетворительный
ход. Он подавал надежду на скорое и счастливое окончание. Это прекратило злые толки, и барона привыкли видеть в доме, как родственника.
Один из ямщиков — сгорбленный старик в зимней шапке и армяке — держал в руке дышло коляски, потрогивал его и глубокомысленно посматривал на
ход; другой — видный молодой парень, в одной белой рубахе с красными кумачовыми ластовицами, в черной поярковой шляпе черепеником, которую он, почесывая
свои белокурые кудри, сбивал то на одно, то на другое ухо, — положил
свой армяк на козлы, закинул туда же вожжи и, постегивая плетеным кнутиком, посматривал то на
свои сапоги, то на кучеров, которые мазали бричку.
Титулярный советник с колбасиками начинает таять, но желает тоже выразить
свои чувства и как только он начинает выражать их, так начинает горячиться и говорить грубости, и опять я должен пускать в
ход все
свои дипломатические таланты.
Жеребец, с усилием тыкаясь ногами, укоротил быстрый
ход своего большого тела, и кавалергардский офицер, как человек, проснувшийся от тяжелого сна, оглянулся кругом и с трудом улыбнулся. Толпа
своих и чужих окружила его.
Сидя в углу покойной коляски, чуть покачивавшейся
своими упругими рессорами на быстром
ходу серых, Анна, при несмолкаемом грохоте колес и быстро сменяющихся впечатлениях на чистом воздухе, вновь перебирая события последних дней, увидала
свое положение совсем иным, чем каким оно казалось ей дома.
Сдерживая на тугих вожжах фыркающую от нетерпения и просящую
хода добрую лошадь, Левин оглядывался на сидевшего подле себя Ивана, не знавшего, что делать
своими оставшимися без работы руками, и беспрестанно прижимавшего
свою рубашку, и искал предлога для начала разговора с ним. Он хотел сказать, что напрасно Иван высоко подтянул чересседельню, но это было похоже на упрек, а ему хотелось любовного разговора. Другого же ничего ему не приходило в голову.
И теперь, встряхнувшись, продолжал
ход своих мыслей.
К чаю больших Долли вышла из
своей комнаты. Степан Аркадьич не выходил. Он, должно быть, вышел из комнаты жены задним
ходом.
И он вкратце повторил сам себе весь
ход своей мысли за эти последние два года, начало которого была ясная, очевидная мысль о смерти при виде любимого безнадежно больного брата.
Он слушал разговор Агафьи Михайловны о том, как Прохор Бога забыл, и на те деньги, что ему подарил Левин, чтобы лошадь купить, пьет без просыпу и жену избил до смерти; он слушал и читал книгу и вспоминал весь
ход своих мыслей, возбужденных чтением.
Когда же Базаров, после неоднократных обещаний вернуться никак не позже месяца, вырвался наконец из удерживавших его объятий и сел в тарантас; когда лошади тронулись, и колокольчик зазвенел, и колеса завертелись, — и вот уже глядеть вслед было незачем, и пыль улеглась, и Тимофеич, весь сгорбленный и шатаясь на
ходу, поплелся назад в
свою каморку; когда старички остались одни в
своем, тоже как будто внезапно съежившемся и подряхлевшем доме, — Василий Иванович, еще за несколько мгновений молодцевато махавший платком на крыльце, опустился на стул и уронил голову на грудь.
Старик с трудом выдергивал из вязкой тины
свой длинный шест, весь перепутанный зелеными нитями подводных трав; сплошные, круглые листья болотных лилий тоже мешали
ходу нашей лодки.
Он подпрыгивает на
ходу, ухарски разводит округленными руками, шапку носит набекрень и заворачивает рукава
своего военного сюртука, подбитого сизым коленкором.
Бедный отставной поручик попытался еще раз при мне пустить в
ход свое словечко — авось, дескать, понравится по-прежнему, — но князь не только не улыбнулся, даже нахмурился и пожал плечом.
Она повторила
свою роль, на
ходу низко кланялась и несколько раз потом качала головою, наподобие глиняных котов, говорила на крестьянском наречии, смеялась, закрываясь рукавом, и заслужила полное одобрение Насти.
Это столкновение, прервав легкий
ход мысли Самгина, рассердило его, опираясь на плечо
своего возницы, он привстал, закричал на мужика. Тот, удивленно мигая, попятил лошадь.
— Великое отчаяние, — хрипло крикнул Дьякон и закашлялся. — Половодью подобен был
ход этот по незасеянным, невспаханным полям. Как слепорожденные, шли, озимя топтали,
свое добро. И вот наскакал на них воевода этот, Сенахериб Харьковский…
Отец рассказывал лучше бабушки и всегда что-то такое, чего мальчик не замечал за собой, не чувствовал в себе. Иногда Климу даже казалось, что отец сам выдумал слова и поступки, о которых говорит, выдумал для того, чтоб похвастаться сыном, как он хвастался изумительной точностью
хода своих часов,
своим умением играть в карты и многим другим.
Додуматься до этого было приятно; просмотрев еще раз
ход своих мыслей, Клим поднял голову и даже усмехнулся, что он — крепкий человек и умеет преодолевать неприятности быстро.
— Яков Самгин один из тех матросов корабля русской истории, которые наполняют паруса его
своей энергией, дабы ускорить
ход корабля к берегам свободы и правды.
Держа руки в карманах, бесшумно шагая по мягкому ковру, он представил себе извилистый
ход своей мысли в это утро и остался доволен ее игрой. Легко вспоминались стихи Федора Сологуба...
Самгин шел тихо, как бы опасаясь расплескать на
ходу все то, чем он был наполнен. Большую часть сказанного Кутузовым Клим и читал и слышал из разных уст десятки раз, но в устах Кутузова эти мысли принимали как бы густоту и тяжесть первоисточника. Самгин видел пред собой Кутузова в тесном окружении раздраженных, враждебных ему людей вызывающе спокойным, уверенным в
своей силе, — как всегда, это будило и зависть и симпатию.
Шипел паровоз, двигаясь задним
ходом, сеял на путь горящие угли, звонко стучал молоток по бандажам колес, гремело железо сцеплений; Самгин, потирая бок, медленно шел к
своему вагону, вспоминая Судакова, каким видел его в Москве, на вокзале: там он стоял, прислонясь к стене, наклонив голову и считая на ладони серебряные монеты; на нем — черное пальто, подпоясанное ремнем с медной пряжкой, под мышкой — маленький узелок, картуз на голове не мог прикрыть его волос, они торчали во все стороны и свешивались по щекам, точно стружки.
Из-за границы Варавка вернулся помолодевшим, еще более насмешливо веселым; он стал как будто легче, но на
ходу топал ногами сильнее и часто останавливался перед зеркалом, любуясь
своей бородой, подстриженной так, что ее сходство с лисьим хвостом стало заметней.
Еще досаднее, что они носятся с
своею гордостью как курица с яйцом и кудахтают на весь мир о
своих успехах; наконец, еще более досадно, что они не всегда разборчивы в средствах к приобретению прав на чужой почве, что берут, чуть можно, посредством английской промышленности и английской юстиции; а где это не в
ходу, так вспоминают средневековый фаустрехт — все это досадно из рук вон.
И стрельцы и пушкари аккуратно каждый год около петровок выходили на место; сначала, как и путные, искали какого-то оврага, какой-то речки да еще кривой березы, которая в
свое время составляла довольно ясный межевой признак, но лет тридцать тому назад была срублена; потом, ничего не сыскав, заводили речь об"воровстве"и кончали тем, что помаленьку пускали в
ход косы.
Однако ж покуда устав еще утвержден не был, а следовательно, и от стеснений уклониться было невозможно. Через месяц Бородавкин вновь созвал обывателей и вновь закричал. Но едва успел он произнести два первых слога
своего приветствия ("об оных, стыда ради, умалчиваю", — оговаривается летописец), как глуповцы опять рассыпались, не успев даже встать на колени. Тогда только Бородавкин решился пустить в
ход настоящую цивилизацию.
Статейки эти, говорят, были так всегда любопытно и пикантно составлены, что быстро пошли в
ход, и уж в этом одном молодой человек оказал все
свое практическое и умственное превосходство над тою многочисленною, вечно нуждающеюся и несчастною частью нашей учащейся молодежи обоего пола, которая в столицах, по обыкновению, с утра до ночи обивает пороги разных газет и журналов, не умея ничего лучше выдумать, кроме вечного повторения одной и той же просьбы о переводах с французского или о переписке.
К тому же мое описание вышло бы отчасти и лишним, потому что в речах прокурора и защитника, когда приступили к прениям, весь
ход и смысл всех данных и выслушанных показаний были сведены как бы в одну точку с ярким и характерным освещением, а эти две замечательные речи я, по крайней мере местами, записал в полноте и передам в
свое время, равно как и один чрезвычайный и совсем неожиданный эпизод процесса, разыгравшийся внезапно еще до судебных прений и несомненно повлиявший на грозный и роковой исход его.
— Из простонародья женский пол и теперь тут, вон там, лежат у галерейки, ждут. А для высших дамских лиц пристроены здесь же на галерее, но вне ограды, две комнатки, вот эти самые окна, и старец выходит к ним внутренним
ходом, когда здоров, то есть все же за ограду. Вот и теперь одна барыня, помещица харьковская, госпожа Хохлакова, дожидается со
своею расслабленною дочерью. Вероятно, обещал к ним выйти, хотя в последние времена столь расслабел, что и к народу едва появляется.
Исцеление ли было в самом деле или только естественное улучшение в
ходе болезни — для Алеши в этом вопроса не существовало, ибо он вполне уже верил в духовную силу
своего учителя, и слава его была как бы собственным его торжеством.
Назар Иванович, выслушав, согласился, но на грех отлучился наверх к барыне, куда его внезапно позвали, и на
ходу, встретив
своего племянника, парня лет двадцати, недавно только прибывшего из деревни, приказал ему побыть на дворе, но забыл приказать о капитане.
— Epouvantable! [Ужасно!] — сказала она про жару. — Я не переношу этого. Се climat me tue. [Этот климат меня убивает.] — И, поговорив об ужасах русского климата и пригласив Нехлюдова приехать к ним, она дала знак носильщикам. — Так непременно приезжайте, — прибавила она, на
ходу оборачивая
свое длинное лицо к Нехлюдову.
Жизнь его совершала
свой гармонический
ход, как будто разыгрывалось стройное музыкальное произведение, под управлением данных ему природою сил.
Следя за
ходом своей собственной страсти, как медик за болезнью, и как будто снимая фотографию с нее, потому что искренно переживал ее, он здраво заключал, что эта страсть — ложь, мираж, что надо прогнать, рассеять ee! «Но как? что надо теперь делать? — спрашивал он, глядя на небо с облаками, углубляя взгляд в землю, — что велит долг? — отвечай же, уснувший разум, освети мне дорогу, дай перепрыгнуть через этот пылающий костер!»
Кровь у ней начала свободно переливаться в жилах; даль мало-помалу принимала
свой утерянный
ход, как испорченные и исправленные рукою мастера часы. Люди к ней дружелюбны, природа опять заблестит для нее красотой.
И с первым появлением этого вестника выскакивал А. А. Козлов, будь в это время обед или ужин, и мчался на
своей лихой паре, переодеваясь на
ходу в непромокаемый плащ и надевая каску, которая всегда была в экипаже. С пожара он возвращался в клуб доедать
свой обед или ужин.
Приходили поодиночке и по двое и уходили так же через черный
ход по пустынным ночью Кузнецкому мосту и Газетному переулку (тогда весь переулок от Кузнецкого моста до Никитской назывался Газетным), до Тверской, в
свои «Черныши» и дом Олсуфьева, где обитали и куда приезжали и приходили переночевать нелегальные…
Учение начинается с «географии». Первым делом показывают, где кабак и как в него проникать через задний
ход, потом — где трактир, куда бегать за кипятком, где булочная. И вот будущий москвич вступает в
свои права и обязанности.
Тревожный звонок — и все бросаются к столбам, охватывают их в обнимку, ныряют по ним в нижний сарай, и в несколько секунд — каждый на
своем определенном месте автомобиля: каску на голову, прозодежду надевают на полном
ходу летящего по улице автомобиля.
В одно из моих ранних посещений клуба я проходил в читальный зал и в «говорильне» на
ходу, мельком увидел старика военного и двух штатских, сидевших на диване в углу, а перед ними стоял огромный, в черном сюртуке, с львиной седеющей гривой, полный энергии человек, то и дело поправлявший
свое соскакивающее пенсне, который ругательски ругал «придворную накипь», по протекции рассылаемую по стране управлять губерниями.
Пятышин собрал все
свои остатки и начал строить кирпичный завод, но кирпич не нашел сбыта; ломку мрамора постигла та же участь; не пошло в
ход также и выжигание извести.
Вчера Полозову все представлялась натуральная мысль: «я постарше тебя и поопытней, да и нет никого на свете умнее меня; а тебя, молокосос и голыш, мне и подавно не приходится слушать, когда я
своим умом нажил 2 миллиона (точно, в сущности, было только 2, а не 4) — наживи — ка ты, тогда и говори», а теперь он думал: — «экой медведь, как поворотил; умеет ломать», и чем дальше говорил он с Кирсановым, тем живее рисовалась ему, в прибавок к медведю, другая картина, старое забытое воспоминание из гусарской жизни: берейтор Захарченко сидит на «Громобое» (тогда еще были в
ходу у барышень, а от них отчасти и между господами кавалерами, военными и статскими, баллады Жуковского), и «Громобой» хорошо вытанцовывает под Захарченкой, только губы у «Громобоя» сильно порваны, в кровь.
Если судить по
ходу дела, то оказывалось: Верочка хочет того же, чего и она, Марья Алексевна, только, как ученая и тонкая штука, обрабатывает
свою материю другим манером.
— Они говорят правду. То, что называют возвышенными чувствами, идеальными стремлениями, — все это в общем
ходе жизни совершенно ничтожно перед стремлением каждого к
своей пользе, и в корне само состоит из того же стремления к пользе.